НОЧЬ 2
Там холод вселенский извечно царит
И звёзды уходят с привычных орбит
Там память порою похожа на сон
И вещи своих не имеют имен
Лишь там я найду то, что долго искал
Я буду смотреть на тебя из зеркал,
Слова о любви прошепчу невпопад,
Отсюда не будет дороги назад
*
Наверно, случилось затменье луны
И я очутился с другой стороны
*
ГЛАВА 7
—
За каменными громадами города, сразу за рекой, простирался необъятный лес. Это был другой мир, существующий по своим законам. Жизнь его подчинялась строгим циклам: летом тебе следовало расти и набираться сил, чтобы твоя зима не стала последней. Затем все повторялось снова, для тех, кто выжил.
Чаща леса скрывала множество древних сущностей, не выказывавших ни капли почтения к людям. И поэтому жители города, без крайней нужды, не пересекали незримую границу между двумя мирами.
Однако недалеко от леса, на излучине реки, в месте, называемом просто «Пустырь», находился импровизированный лагерь людей, которых город изгнал со своих улиц. Это были, большей частью, бродяги, пытающиеся здесь пережить тяжёлые времена, когда у Колизея пропадали толпы туристов, с которых можно было выпросить несколько кредитов на поправку здоровья.
Волей-неволей изгнанникам приходилось взаимодействовать с лесом, который, хотя и забирал свою мзду в виде пропавших без вести, но также мог и наградить особенно удачливых как пропитанием, так и знанием, которое можно было выгодно обменять в городе на что-то существенное.
Путь Джонса лежал в направлении Пустыря. Пройдя через опустевший район трущоб, он, наконец, начал спускаться к реке. Нужно было поторопиться пока не наступила ночь. В быстро сгущающихся сумерках ориентиром для него служили дымы костров, поднимающиеся тут и там и уносимые порывами ветра над поверхностью ледяной воды на противоположный берег.
В обычное время Джонс никогда бы не оказался в таком месте. Но ситуация не оставила ему много выбора: нужно было, так или иначе, пережить эту холодную ночь. Оставшегося резервного кредита ему бы не хватило даже на снятие угла в ночлежке.
Была ещё одна причина, которая привела его сюда. Завтра наступал дедлайн по его проекту «Клуб Одиноких Сердец», а он уже целые сутки никак не мог уснуть, и проект рисковал остаться незавершенным. Если бы это случилось…Нет, даже думать нельзя об этом! Соберись, тряпка!
Он встряхнулся и, зачерпнув воды из какой-то ржавой бочки, начал с каким-то остервенением втирать ее в свои покрасневшие глаза. Эта процедура немного взбодрила его.
Наконец он добрался до первых костров, которые были плотно окружены местными жителями, пытающимися согреться на пронизывающим ветру и поочередно подставляющими огню ту одну, ту другую сторону своего тела.
Местная обстановка, в основном, была представлена различными артефактами с близлежащих свалок. То же самое можно было сказать по поводу происхождения объедков, которые бродяги пытались подогреть на костре.
Среди местных присутствовали как мужчины, так и женщины. Ни те, ни другие не обращали на него ни малейшего внимания. Пока он раздумывал, что делать дальше, откуда-то сзади, раздался окрик.
— Доктор Джонс?
Он удивился своей внезапной популярности среди этого специфического общества и оглянулся.
Метрах в двадцати от себя он увидел своего недавнего знакомого, негра Мики, махавшего ему рукой. Это было очень кстати, поскольку остальные жители не проявляли интереса к коммуникации. У Мики можно было узнать про местные дела и, возможно, найти какую-то непыльную работу.
Джонс подошёл к Мики, который, как, стало видно ближе, снова был немного навеселе.
— Привет, Мики! А что ты тут делаешь?
— Это тонкий вопрос, приятель! — Негр хохотнул. — Могу ответить на него или кратко, или подробно.
— Ну, ночь долгая, времени у нас хватит.
— Как ни странно, оба ответа будут одинаковыми. Меня привела сюда карма. Как, впрочем, и тебя. Подумать только: когда-то я боялся такой жизни и считал, что лучше умереть, чем жить так. Но со временем выяснилось, что тут тоже есть свои плюсы.
Джонс, внимательно поглядел в лицо своего собеседника, и неожиданно понял:
— Так это ты, Майк? Любитель дурацких шуток? Но бог мой, как ты изменился!
— Распределение, так его разэдак! Ты тоже хреново выглядишь, чувак! — парировал его собеседник, хитро прищурившись.
Они, наконец-то по-братски обнялись, похлопав друг друга по спине. От Мики пахло не очень приятной смесью пота, «веществ» и дыма сгоревшего пластика, но Джонс, после нескольких дней своих скитаний, уже привык к разным не очень приятным запахам и не замечал их, как человек, живущий возле железной дороги, не замечает гула проходящих мимо поездов.
— Я почему-то в первый раз не узнал тебя — проговорил Джонс, смущаясь. — У меня же Большая Память недоступна сейчас, как ты помнишь.
— А я и сейчас бы не узнал, — ответил Мики. — Мне просто тут нагадал один из местных, что сегодня я встречу человека из прошлого. Ты же помнишь, для чего нужны люди из прошлого?
— А то ж, методичка Мастера снов. «Это — зеркало, в котором ты видишь свое отражение».
— И не только. «Это — базовый навигатор, указывающий тебе путь между мирами».
— Да, были времена! — подтвердил Доктор Джонс. — Теперь вокруг одни одинокие сердца, а сервисы стали платными.
— Да, как-то сложнее стало все — согласился Мики. — Кстати, ты Акиру не встречал?
— Да, он однажды мне крепко помог. Если бы не Акира, я бы уже Будду лично встретил. Акира — кремень. Иногда у меня, ещё в старые времена, складывалось ощущение, что он — не человек, в киборг. Настолько цельная личность!
— Давай-ка, пока я в ресурсе, спрошу: как твой проект продвигается? Ты мне когда-то про него рассказывал.
Доктор Джонс поделился своими текущими затруднениями. Мики внимательно выслушал его.
— Мы не так-то сильно отличаемся с тобой, — произнес Мики. — Тебя окружают химеры твоих снов, меня — галлюцинации от дури. Кстати, если у тебя проблемы с бессонницей: хочешь заценить одну убойную штуку? — Он засунул руку в карман и показал краешек какого-то, завёрнутого в полиэтилен предмета, похожего на кусок детского пластилина. — Засыпаешь на раз-два! К тому же кровь быстрее циркулирует, не замёрзнешь. Я уже даже один раствор приготовил. Могу ещё и второй сделать.
— Нет, это слишком опасно для меня. — отказался Джонс. — Даже, скорее, не для меня. Ты же помнишь, что такие штуки могут привести к искажению снов, с непредсказуемыми последствиями.
— Да, конечно я это помню. Так уж предложил, для приличия. Ты всегда был таким правильным. А для меня была слишком важна свобода. Видимо, поэтому наши пути немного разошлись. Да, твое дело — швах! — заключил он, с интонацией Капитана Очевидность. — Но есть у меня еще идея. К нам в лагерь из леса периодически приходит один крендель, типа шамана. Что-то вроде местного лекаря. Сегодня он как раз у нас. Попробуй обратиться к нему. А теперь извини, я — баиньки.
С этими словами Мики сел обратно в свое старое кресло, ловко разместившись между торчащими из него пружинами, закатал рукав своей куртки и, затянув жгут зубами, вколол в левую руку какую-то жижу из одноразовой системы. Через минуту он громко храпел. Щеки его порозовели, если так можно сказать про арапа.
Дальше Джонсу предлагалось действовать самостоятельно. Он ещё раз огляделся вокруг, в поисках гостя из леса, и заметил, почти у берега, один костер, который казался больше других. Как бы подтверждая его догадку, окрестная тишина прервалась громкими ударами бубна, донесшимися со стороны костра.
Доктор Джонс пошел по направлению к костру. По мере своего продвижения, он увидел огромную толпу, окружавшую яркое пламя. Он подумал, что будет сложно пробиться через такие плотные ряды. Но неожиданно бубен стих и люди стали расступаться перед Джонсом, как будто повинуясь какому-то приказу. Было странно, что они смотрели в его сторону, но не замечали его самого, как будто он был невидим.
Наконец он оказался у костра и увидел шамана. Тот показывал на Джонса своей колотушкой. Глаза у шамана, едва различимые под бахромой головной повязки, были закрыты.
Рядом, на небольшом возвышении, лежала женщина преклонных лет. Судя по ее внешнему виду, она была тяжело больна. Видимо, речь шла уже не о днях, а о часах жизни.
Внезапно шаман издал низкий горловой звук — и пламя костра, под сильным порывом ветра, на несколько секунд погасло, как будто выключился рубильник. Угли в свою очередь, разгорелись ярким красным светом, и, поиграв, сложились в слова, обращённые к Джонсу:
«ВЕРНИ ЕЙ ДУШУ!»…
—
…»Душ у человека, как всем известно, несколько. Но лишь одна из них является главной. Духи иногда могут украсть ее, чтобы получить что-то взамен. Без главной души человек быстро приходит в негодность.»
Джонс знал об этом, когда был человеком…